Варианты интересного досуга не выходя из дома: выдержки из признанных шедевров литературного жанра, подборки стоящих фильмов одной стилистики.

28 октября 2014 10:54

                                      Басни

Иван Андреевич Крылов (1769 — 1844) —
русский баснописец, сатирик, поэт.

                           РАЗБОРЧИВАЯ НЕВЕСТА

                       Невеста-девушка смышляла жениха;
                             Тут нет ещё греха,
                       Да вот что грех: она была спесива.
                  Сыщи ей жениха, чтоб был хорош, умён,
                  И в лентах, и в чести, и молод был бы он
                  (Красавица была немножко прихотлива):
                  Ну, чтобы всё имел – кто ж может всё иметь?
                          Ещё и то заметь.
                  Чтобы любить её, а ревновать не сметь.
                  Хоть чудно, только так была она счастлива,
                          Что женихи, как на отбор,
                          Презнатные катили к ней на двор.
                       Но в выборе её и вкус и мысли тонки:
                       Такие женихи другим невестам клад,
                             А ей они на взгляд
                          Не женихи, а женишонки!
                       Ну, как ей выбирать из этих женихов?
                          Тот не в чинах, другой без орденов;
                  А тот бы и в чинах, да жаль, карманы пусты;
                       То нос широк, то брови густы;
                          Тут этак, там не так;
                  Ну, не прийдёт никто по мысли ей никак.
                  Посмолкли женихи, годка два перепали;
                       Другие новых свах заслали:
                  Да только женихи середней уж руки.
                             «Какие простаки! –
                  Твердит красавица, – по них ли я невеста?
                       Ну, право, их затеи не у места!
                       И не таких я женихов
                       С двора с поклоном проводила;
                  Пойду ль я за кого из этих чудаков?
                  Как будто б я себя замужством торопила,
                  Мне жизнь девическа ничуть не тяжела:
                  День весела, и ночь я, право, сплю спокойно:
                  Так замуж кинуться ничуть мне не пристойно».
                            Толпа и эта уплыла.
                       Потом, отказы слыша те же,
                  Уж стали женихи навертываться реже.
                               Проходит год,
                               Никто нейдёт;
                  Ещё минул годок, ещё уплыл год целой:
                       К ней свах никто не шлёт.
                  Вот наша девушка уж стала девой зрелой.
                       Зачнет считать своих подруг
                       (А ей считать большой досуг):
                       Та замужем давно, другую сговорили;
                          Её как будто позабыли.
                       Закралась грусть в красавицыну грудь.
                  Посмотришь: зеркало докладывать ей стало,
                       Что каждый день, а что-нибудь
                  Из прелестей её лихое время крало.
                  Сперва румянца нет; там живости в глазах;
                  Умильны ямочки пропали на щёках;
                  Весёлость, резвости как будто ускользнули;
                  Там волоска два-три седые проглянули:
                            Беда со всех сторон!
                  Бывало, без неё собранье не прелестно;
                  От пленников её вкруг ней бывало тесно;
                  А ныне, ах! Её зовут уж на бостон!
                  Вот тут спесивица переменяет тон.
                  Рассудок ей велит замужством торопиться;
                          Перестаёт она гордиться.
                  Как косо на мужчин девица ни глядит,
                  А сердце ей за нас всегда своё твердит.
                       Чтоб в одиночестве не кончить веку,
                  Красавица, пока совсем не отцвела,
                  За первого, кто к ней присватался, пошла:
                       И рада, рада уж была,
                            Что вышла за калеку.

 

                              ВОЛК И ЯГНЁНОК

                 У сильного всегда бессильный виноват:
                 Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
                     Но мы Истории не пишем;
                 А вот о том как в Баснях говорят.
                 Ягнёнок в жаркий день зашёл к ручью напиться
                       И надобно ж беде случиться,
                 Что около тех мест голодный рыскал Волк.
                 Ягнёнка видит он, на добычу стремится;
                 Но, делу дать хотя законный вид и толк,
                 Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
                       Здесь чистое мутить питье
                                    Моё
                             С песком и с илом?
                             За дерзость такову
                        Я голову с тебя сорву».
                 «Когда светлейший Волк позволит,
                 Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
                 От Светлости его шагов я на сто пью;
                       И гневаться напрасно он изволит:
                 Питья мутить ему никак я не могу».
                       «Поэтому я лгу!
                 Негодный! Слыхана ль такая дерзость в свете!
                 Да помнится, что ты ещё в запрошлом лете
                    Мне здесь же как-то нагрубил:
                    Я этого, приятель, не забыл!»
                 «Помилуй, мне ещё и от роду нет году», –
                 Ягнёнок говорит. «Так это был твой брат».
                 «Нет братьев у меня». – «Так это кум иль сват,
                 О, словом, кто-нибудь из вашего же роду.
                 Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
                           Вы все мне зла хотите,
                 И если можете, то мне всегда вредите,
                 Но я с тобой за их разведаюсь грехи».
                 «Ах, я чём виноват?» – «Молчи! устал я слушать,
                 Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
                 Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»,
                 Сказал и в темный лес Ягнёнка поволок.

 

                                       ОРЁЛ И КУРЫ

                  Желая светлым днём вполне налюбоваться.
                          Орел поднебесью летал
                              И там гулял,
                          Где молнии родятся.
                  Спустившись, наконец, из облачных вышин,
                  Царь-птица отдыхать садится на овин.
                  Хоть это для Орла насесток незавидный,
                          Но у Царей свои причуды есть:
                  Быть может, он хотел овину сделать честь,
                          Иль не было вблизи, ему по чину сесть,
                          Ни дуба, ни скалы гранитной;
                  Не знаю, что за мысль, но только что Орёл
                          Немного посидел
                  И тут же на другой овин перелетел.
                          Увидя то, хохлатая наседка
                          Толкует так с своей кумой:
                  «За что Орлы в чести такой?
                  Неужли за полёт, голубушка-соседка?
                          Ну, право, если захочу,
                          С овина на овин и я перелечу.
                          Не будем же вперёд такие дуры,
                          Чтоб почитать Орлов знатнее нас.
                  Не больше нашего у них ни ног, ни глаз;
                          Да ты же видела сейчас,
                  Что понизу они летают так, как куры».
                  Орел ответствует, наскуча вздором тем:
                          «Ты права, только не совсем.
                  Орлам случается и ниже кур спускаться:
                  Но курам никогда до облак не подняться!»
                     Когда таланты судишь ты, –
                  Считать их слабости трудов не трать напрасно,
                  Но, чувствуя, что в них и сильно, и прекрасно,
                  Умей различны их постигнуть высоты.

 

                            ПРОХОЖИЕ И СОБАКИ

                    Шли два приятеля вечернею порой
                    И дельный разговор вели между собой,
                    Как вдруг из подворотни
                            Дворняжка тявкнула на них;
                    За ней другая, там еще две-три, и вмиг
                    Со всех дворов Собак сбежалося с полсотни.
                            Один было уже Прохожий камень взял.
                    «И, полно, братец! – тут другой ему сказал, –
                            Собак ты не уймёшь от лаю,
                            Лишь пуще всю раздразнишь стаю;
                    Пойдём вперёд: я их натуру лучше знаю».
                    И подлинно, прошли шагов десятков пять,
                    Собаки начали помалу затихать,
                    И стало, наконец, совсем их не слыхать.
                            Завистники, на что ни взглянут,
                                Подымут вечно лай;
                    А ты себе своей дорогою ступай:
                                Полают, да отстанут.

 

                               КОТ И ПОВАР

                     Какой-то Повар, грамотей
                     С поварни побежал своей
                     В кабак (он набожных был правил
                  И в этот день по куме тризну правил),
                  А дома стеречи съестное от мышей
                        Кота оставил.
                  Но что же, возвратись, он видит? На полу
                  Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,
                        Припав за уксусным бочонком,
                  Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.
                        «Ах ты, обжора! ах, злодей! –
                        Тут Ваську Повар укоряет, –
                  Не стыдно ль стен тебе, не только что людей?
                  (А Васька все-таки курчонка убирает.)
                     Как! Быв честным Котом до этих пор,
                  Бывало, за пример тебя смиренства кажут, –
                        А ты... ахти, какой позор!
                        Теперя всё соседи скажут:
                        «Кот Васька плут! Кот Васька вор!
                     И Ваську-де, не только что в поварню,
                        Пускать не надо и на двор,
                        Как волка жадного в овчарню:
                  Он порча, он чума, он язва здешних мест!»
                     (А Васька слушает, да ест.)
                  Тут ритор мой, дав волю слов теченью,
                  Не находил конца нравоученью.
                     Но что ж? Пока его он пел,
                     Кот Васька всё жаркое съел.
                        А я бы повару иному
                     Велел на стенке зарубить:
                  Чтоб там речей не тратить по-пустому.
                     Где нужно власть употребить.

 

Обеденное чтение: Иван Крылов - Лаки Даки
Дата публикации: 28 октября 2014 10:54
Поделиться в: