Варианты интересного досуга не выходя из дома: выдержки из признанных шедевров литературного жанра, подборки стоящих фильмов одной стилистики.

19 августа 2014 11:59

Без названия

Татьяна Толстая (р. 1951) —
российская писательница.

Каждый раз поражаюсь, какие в Нью-Йорке — в больших магазинах — классные специалисты работают. Как будто они где-то обучались (а так, наверно, и есть). Типа сомелье, но сомелье колбасный, например, или сырный — не знаю, есть ли для них специальный термин.

Стою у сырного прилавка, смотрю на сто сортов. Вижу новый: небольшое такое лубяное лукошко, и в нём под розовой коркой как бы просевшее болото. Заволновалась! Больше всего на свете я люблю французские полужидкие сыры, чтобы как гной, и запах чтобы тоже отпугивал некрепких духом. Но тут вам не Париж, тут они как правило сыр камамбер в каком-нибудь Висконсине, прости господи, изготавливают, да ещё и из пастеризованного молока, тут боятся зараз и эпидемий, см. Доктора Хауза: «а пациент выезжал за пределы Соединенных Штатов?!» — как будто бациллы страх как пугаются визового режима; как будто тифозные бараки помогает окуривать таможенными декларациями.

Вот продавщица заметила меня с моим волнением и спрашивает: — Вас что-то заинтересовало?
— Да, — говорю, — смотрю вот на этот розовый и думаю: это то, что я думаю?..
— Это именно то, что вы думаете, — говорит она, и у неё тоже глаз блестит.
— Такой текучий?..
— Да!
— И такой вонючий?..
— Да! Да!
— И вот прямо такой оглушительный?
— А то!
И мы с ней прямо как танго станцевали вокруг этого сыра.

Я уж не говорю о том, что ткни пальцем в любой — они тебе точно опишут все оттенки вкуса — ореховый там, или терпкий, или какой ещё; и с каким мармеладом (айвовым или инжировым) надо есть вон тот козий, трижды сливочный, и всё такое головокружительное, утончённое и очень, очень вредное, недопустимое для тех, кто сел на Дюкана и предпочёл тонкую талию пищевому оргазму.

Но это Нью-Йорк. Тут Америка встаёт с колен. А ведь есть ещё штат Техас, где я в своё время тоже пришла в большой красивый супермаркет, где играла никому не мешающая «эскалаторная» музыка и приятно пахло ароматическими специями. Тоже там постояла в сырном отделе — одна на весь огромный магазин. С обратной стороны прилавка, тоже одинокий, стоял продавец — дылда такая, парниша с крайней степенью застенчивости, с вулканическими прыщами по всему несчастному лицу, из тех, кто не знает, куда девать руки.

Вот я выбрала свой бри — а больше и брать-то нечего — и он вдруг густо так покраснел и решился:
— А можно вас спросить, вот почему вы ЭТО берете?
— Как? — говорю. — Это сыр бри. Вы разве не пробовали?
— Нет, — говорит. И головой так затряс-затряс.
— Так попробуйте! — говорю. — Вы же тут стоите, торгуете. Вы давно тут?..
— Три года...
— И не пробовали?..
— Нет.
И на лице его изобразился ужас. Можно подумать, я привела чистого препубертатного малютку в бордель, или внезапно показала ему картины Люсьена Фройда, или толкаю его в чьи-то сифилитические объятия.
— А вот вы попробуйте — и узнаете, — сказала я и пошла себе, вертя хвостом. Обернулась — он стоял там не шевелясь, с красным лицом, и смотрел в пустоту.
Так, возможно, я погубила одну чистую техасскую душу.

Источник: «Живой Журнал» Т. Толстой.

Обеденное чтение: Татьяна Толстая - Лаки Даки
Дата публикации: 19 августа 2014 11:59
Поделиться в: