Варианты интересного досуга не выходя из дома: выдержки из признанных шедевров литературного жанра, подборки стоящих фильмов одной стилистики.

15 июля 2014 10:45

Икар

Скиталец (Степан Гаврилович Петров, 1869 — 1941) — русский писатель,
друг Максима Горького.

Деревенский кузнец Назар приехал в город за покупками по хозяйству и по устройству паровика, имея в кармане на эти покупки тридцать рублей. Он шёл по главной улице, разыскивая магазин стехническими принадлежностями, но магазин всё как-то не попадался ему на глаза.
Наружность у Назара самая непривлекательная: он — сутулый, с пологими плечами, с длинной жилистой шеей и угловатым лицом, с козлиной бородой. Голова его наклонена, задумчивый взгляд устремился в землю, а походка тяжела и неуклюжа.
Кузнец Назар — странный и «чудной» мужик. Вся деревня смеётся над ним, хотя и считает его «докой» и «хитрецом». Однодеревенцы отказываются понимать его: он иногда толкует им о том, что можно сделать «вечный двигатель», или вдруг придёт в умиление, смотря на восход или закат солнца, радуется красивому цвету облаков. А паровик он сделал хотя и хорошо, «умственно» и «хитро», но — «ни к чему», так как гораздо дешевле было бы купить его готовым. И много было в Назаре такого, что всем казалось непонятным, странным и смешным.
Сооружение паровика стоило ему огромного умственного напряжения; приходилось многое постигать, изобретать, проводить бессонные ночи, но это нравилось ему, и он вложил свою душу в совершенно ненужный ему паровик. Теперь он почти даром отдает его напрокат.
За все эти поступки вся деревня хохочет над ним и ругательски ругается жена, женщина умная, почтенная, религиозная и хозяйственная. Вот и теперь Назар, вместо того чтобы попасть в технический магазин да потом идти на базар за покупками по поручению жены, внезапно остановился у огромного окна магазина художественных вещей и фарфоровых изделий. Его поразила маленькая фарфоровая группа: молодой нагой парень, будто бы ангел с крылами, упал на острый камень около воды; так и видно, что упал он откуда-то с облаков и разбился о камень, и так жалостно и красиво лежит его аккуратное тело, а из-за белых плеч, как паруса, легли изломанные, разбитые крылья.
И ещё две голые девицы подплыли к нему из воды, русалки, должно быть, любопытные, и заглядывают ему в мёртвое пригожее лицо. И вдруг умиление и слёзы почувствовал Назар, и сам не знает отчего: то ли история чувствительная представлена, то ли в линиях и очертаниях этих фарфоровых тел есть что-то умилительное, тонкое, так бы вот всё и смотрел, и плакал.
Необыкновенное волнение овладело Назаром: ему казалось, что можно вечно стоять здесь и любоваться на эти удивительно красивые тонкие линии, и от этого любования слёзы навертывались па глаза. И все его хозяйство, и паровик, и жена показались ему пустяками в сравнении с тем счастьем, которое должен испытывать обладатель этой вещицы. Почти бессознательно отворил он дверь магазина и остановился у порога, стаскивая шапку.
— Чего тебе? — небрежно крикнул на него барин, стоявший за прилавком, — хозяин, должно быть.
Тогда Назар ткнул корявым пальцем в вещицу и спросил дрожащим голосом, заикаясь:
— Сколько стоит?
Приказчик удивленно и недоверчиво посмотрел на мужика и ответил:
— Это — «Икар», стоит двадцать пять рублей, ты — от кого?
Назар молча завернул полу кафтана, дрожащими руками вынул деньги и, отдавая, сказал внушительно и проникновенно:
— Получи.
Затем он бережно положил за пазуху тщательно запакованную драгоценность, нахлобучил шапку и удалился от магазина своей тяжёлой походкой, неуклюжий, с наклоненной задумчиво головой, пологими плечами и длинной мужицкой шеей в рубцах и складках.
Назар вернулся домой без покупок, но радостный и улыбающийся своей тихой, детской улыбкой. Жена удивилась праздничному лицу Назара. Трое ребятишек обступили его, ожидая гостинцев. Жена стояла в двери чулана и проницательно ему прямо в лицо.
— Что это, Назар, каким ты именинником приехал нынче? А где у те покупки-то?
Назар молча и загадочно улыбнулся, и всё стоял посредине избы, и всё нащупывал что-то за пазухой.
— Покупок я не купил, оставил до другого раза! — медленно, с расстановкой заговорил он и всё улыбался своей хорошей, трогательной улыбкой, которая удивительно преображала его некрасивое лицо. — А вот, жена, погляди-кось, какую вещу я тебе привез! Двадцать пять рублёв отдал, потому и не купил, все деньги извёл...
Тут он бережно вынул «Икара», дрожащими руками развернул его и любовно поставил на стол. При взгляде на голые человеческие фигуры почтенная женщина долго не могла вымолвить ни слова, пораженная горем и негодованием. Наконец она всплеснула руками и неожиданно для Назара вдруг разразилась энергичной и звонкой бранью:
— С ума ты сошёл, старый дурак, греховодник ты этакий, бесстыжие твои глаза!.. Голых баб купил, батюшки мои светы! Да неужто не стыдно тебе глядеть-то на этакую пакость, бесстыдник ты, охальник, озорник бессовестный! Да неужто двадцать пять целковых? Батюшки! Ограбил! Разорил! По миру пустил, разбойник... душе-гу-уб! Что мы есть-то теперь будем? Дети-то босиком да без хлеба! Ай, батюшки! Да и что это с тобой попритчилось?
Её укоры мало-помалу перешли в причитания и слёзы. Мысль о двадцати пяти рублях, истраченных так глупо, всё более и более ужасала её. Она плакала с воем и причитаниями, как плачут по покойникам. Ребятишки, глядя на неё, тоже завыли. А Назар стоял среди них, как бы пробужденный от сна, и силился что-то сказать, и на добром лице выражалась острая и внезапная боль. Смотреть на бесстыдных «голых баб» Назару строго воспрещено. И только по воскресеньям, когда жена с детьми уходит в церковь, Назар отпирает сундук, бережно вынимает оттуда «Икара», садится за стол, держит хрупкую вещицу в своих огромных, корявых пальцах, долго любуясь ею, и детская, прекрасная, трогательная улыбка появляется на его лице.

Обеденное чтение: Скиталец - Лаки Даки
Дата публикации: 15 июля 2014 10:45
Поделиться в: